Кристофер Хансард — Тибетское искусство позитивного мышления

ВВЕДЕНИЕ

ОГОНЬ В СЕРДЦЕ

Для древних тибетских практиков духовной и религиозной науки, известной под названием Бон, положительное мышление было искусством, которое следовало изучать и применять ежедневно, чтобы добиться процветания и успеха в жизни.

Бон учит, что это искусство использования умственной энергии — ключ к решению всех проблем. Понимание и преобразование природы нашей собственной умственной энергии создает то, что fonno (практикующие Бон) называют «огнем в сердце». Этот огонь представляет собой трансформированную сущность мысленной энергии, только и ожидающей того, чтобы ее правильно пропустили сквозь эмоции, намерения и поступки, и благодаря этой силе мы можем каждый день творить чудеса в своей жизни.

Практики Бон верят, что их мудрость должна быть доступна каждому. Те принципы, которые они разработали тысячи лет назад, обладают сегодня точно такой же ценностью, как и в далеком прошлом. Именно поэтому я решил написать эту книгу. Посвятив двадцать семь лет изучению и осмыслению направляющей мудрости Бон, я хочу поделиться с другими людьми знаниями, которые могут помочь каждому изменить свою жизнь.

По большей части эти знания просты и доступны. Любой из нас, кем бы мы ни были, где бы ни жили и чем бы ни занимались, способен почерпнуть сведения из этой книги и применить их в повседневной жизни, чтобы добиться перемен к лучшему. Принципы положительного мышления Бон могут быть использованы в любой сфере вашей жизни — и принести ясность и глубинное понимание, успех, благополучие и счастье.

В этой книге я постоянно предлагаю простые практические упражнения, основанные на древних ритуалах Бон, — и они помогут вам преобразовать любую сторону вашей жизни. Хотя некоторые из них могут показаться необычными и непривычными западным людям, все они представляют собой очень сильные и эффективные способы изменения мира — как внутреннего, так и внешнего.

Читая эту книгу, вы будете все глубже познавать собственные мыслительные процессы, природу искусной мысли и то, как использовать «огонь в сердце» в повседневной жизни. Вы познаете необъятность вашей умственной энергии и поймете, как достигнуть равновесия между инстинктивными реакциями и интеллектом, и это послужит вам поддержкой во всех Делах и поступках.

Древние тибетцы понимали, что образ мысли отражается на всем, чем мы занимаемся. Именно поэтому, научившись правильному мышлению, вы сможете открыть для себя новые пути, а также сделать свою жизнь более богатой эмоционально и духовно, — и при этом добиться материального успеха.

Так что же такое Бон?

В течение тысячи двухсот лет, до вторжения в Тибет китайцев в 1959 году, буддизм оставался главной религией Тибета. И ныне большинство людей в мире связывают эту веру именно с Тибетом.

Но задолго до того, как в Тибет пришло буддийское учение, там существовала и другая система культурной и духовной науки. Бон представляет собой традицию, родившуюся семнадцать тысяч лет назад и главенствовавшую в Центральной Азии и Тибете большую часть этого времени. Учение Бон известно гораздо меньше, чем буддийское учение, но даже сегодня в опустошенном Тибете тысячи людей практикуют Бон, а многие его последователи распространяют Бон по всему миру.

В период социальной нестабильности в Тибете буддизм отчасти вытеснил Бон, и какое- то время обе религии мирно сосуществовали бок о бок. Но позже некоторые буддисты начали преследовать практиков Бон, и тогда бонские учителя, чтобы предотвратить дальнейшие конфликты, решили принять некоторые положения буддийского учения. В результате возникло то, что стали называть «Реформированным Боном», и его последователи известны как бонпо.

Стремление к добродетели, состраданию и мудрости у буддистов и бонпо одинаковы; между ними нет серьезных противоречий, и Его Святейшество Далай-лама согласен с тем, что Бон сыграл решающую, особую роль в развитии тибетской культуры. Да и Пятый Далай-лама сказал однажды, что он сам бумист по рождению, но бонпо в глубине сердца.

Несмотря на объединение учения Бон с буддизмом, первоначальное, чистое учение Бон продолжает жить, и оно известно как Бон нгагпа. Именно эту традицию я и изучал. Мой учитель, Ургьен Нам Чак, был одним из нгагпа, то есть личностью высочайшего духовного уровня. Он был знатоком тантрической йоги и ламой, или религиозным учителем, а также и врачом традиции Бон. Еще он был шаманом и магом. Но он был не из тех гималайских шаманов, которые получили это звание благодаря тому, что во время транса в них «входили» божества, — а из тех, кто изучал особые науки и умел демонстрировать практическую магию. Люди вроде него были своего рода тибетскими Мерлинами, — загадочными и магическими целителями и творцами чудес.

Учителей, именуемых «нгагпа», легко было узнать по длинным волосам, зачастую ужасно спутанным; они заботились об окрестных жителях. Нгагпа проводили ритуалы по поводу рождения детей, свадеб, похорон; они занимались предсказаниями и совершали особые ритуалы с целью защиты людей и для пользы деревень, — и в числе прочего помогали выращивать хороший урожай и умели изменять погоду. Они также отправляли правосудие.

Ургьен Нам Чак происходил из рода Нам, что значит «небо». Этот род пришел из Сибири, с берегов озера Байкал, и окончательно поселился в Тибете около тысячи лет назад. Но еще задолго до того люди Нам мигрировали между озером Байкал и Тибетом, став в итоге частью и тибетской мифологии, и социальной структуры.

Члены рода Нам всегда были известны своим медицинским искусством, духовными практиками и физической силой, и они оказывали огромное влияние на царей и племенных вождей, как в Центральной Азии, так и в Гималаях. Почти за тридцать лет до вторжения в Тибет китайцев глава рода Нам предсказал это событие, и его люди, предупредив руководителей Тибета о грядущих бедах, покинули страну. Они поселились в разных индийских городах, приспособившись к индийской и западной культуре.

Ради сохранности своего учения некоторые из нгагпа этого рода решили отправиться в отдаленные части мира в поисках тех, кто мог бы воспринять их мудрость и продолжить их традиции. Согласно учению Бон, ни один народ, ни одна культура не могут быть исключены из числа возможных учеников, — если они духовно и интеллектуально готовы воспринять бонские практики. В поиске таких кандидатов нгагпа используют сложную и глубокую астрологическую систему, сообщающую им, в какую часть мира следует отправиться и кого именно там искать.

Когда мне было четыре года, мои родители как-то взяли меня с собой на пляж. Когда настала пора уходить, они стали звать меня. Но я не хотел покидать пляж. Весь день меня не оставляло чувство, что должно случиться нечто важное, и что сюда должен прийти какой-то человек, с которым мне необходимо встретиться. Я смотрел на чаек, круживших над волнами, на людей, собиравших ракушки на берегу, и, волоча ноги, медленно приближался к торопившим меня родителям.

— Я должен остаться здесь, чтобы встретиться с моим учителем, — сказал я им.

Идя за родителями к краю пляжа и затем к дороге, я оглянулся — и увидел его. Он смеялся, а за его спиной вдруг появилась радуга. Ургьен Нам Чак представился моим родителям и объяснил, что он — последователь тибетской духовной и медицинской традиции, и что соответственно астрологическому прогнозу он предполагает: вот этот ребенок может оказаться кандидатом в ученики.

Нечего удивляться, что мои родители были ошарашены услышанным. Но они выслушали Ургьена и согласились встретиться с ним еще раз.

Мои отец и мать были знакомы с тибетским верованием о перерождении духовных учителей. Но Ургьен объяснил им, что видит во мне не реинкарнацию, а скорее личность с особыми способностями, имеющими отношение к медицине и духовным практикам традиции Бон. С его точки зрения, я обладал уникальным и редким сознанием, нуждающимся в обучении и тренировке. Ко мне не следовало относиться как к существу совершенному или особенному, и поощрять во мне подобные идеи он тоже считал излишним.

После нескольких встреч с Ургьеном мои родители все-таки разрешили ему обучать меня, убедившись, что я сам этого хочу. Но сначала мне пришлось пройти через множество тестов, потому что Ургьен хотел убедиться в том, что астрологический прогноз был верен и я действительно пригоден для обучения. После этого он начал уроки, которые и продолжались в последующие двадцать три года.

Хотя мне было всего четыре, когда мы начали заниматься, я был счастлив учиться у него. Ургьен был очень мягок со мной, уроки проходили весело, и в глубине души я понимал: это именно то, для чего я предназначен.

Я поступил в обычную западную школу, но до и после занятий в ней, а также в выходные и во время каникул я должен был приходить в дом Ургьена для других уроков. Нгагпа вправе жениться, и женятся они всегда по любви. Супруга Ургьена — Тамдин — происходила из семьи известных буддийских учителей, и тот факт, что Ургьен и Тамдин могли жить много лет в полной гармонии и выполнять практики своих религий, подтверждает общность буддизма и учения Бон. Ургьен обладал финансовой независимостью благодаря помощи своего рода, и когда он не был занят уроками со мной, он оказывал бесплатную медицинскую помощь всем нуждающимся или работал ради пользы тибетских беженцев, поселившихся в разных частях мира.

Я был во многих отношениях самым обычным школьником. Я играл со своими приятелями, плавал, лазал по деревьям и расшибал коленки. Время от времени я пресыщался уроками и прогуливал их. Ургьен никогда не огорчался из-за этого, он терпеливо ждал, когда я вернусь, — что я и делал каждый раз.

Ургьен учил меня только устно. Он никогда ничего не записывал, он просто объяснял мне разные вещи, и я должен был заучивать все и повторять ему. Когда я был совсем еще юн, он учил меня простым основам и упражнениям. Позже, когда я миновал период полового созревания, он повел меня путем более глубокого знания, и оно всегда основывалось на силе искусного мышления.

Он мог устраивать мне проверки, своего рода устные экзамены, но он мог также и ждать, когда я пройду через физическое ощущение того, чему он меня учил, — так что я познавал науку и умом, и телом. Он обучал меня терпеливо и сострадательно, никогда не гневаясь и не проявляя излишней строгости. Традиция, в которой он сам вырос, запрещала бить детей, и он относился ко мне с уважением.

Главным среди того, что преподавал мне Ургьен, были Двенадцать Учений Бон, — самая древняя и ранняя из всех классификаций бонских практик. Благодаря этим Двенадцати Учениям вы обретаете духовное равновесие и глубинное понимание, работая с первичными силами и природной энергией мысли. Двенадцать Учений базируются на искусном использовании мысли и мысленной энергии, и это есть средство преобразования вашего внутреннего мира и мира вокруг вас, трансформации вашего ума, мыслей и самосознания.

Эти учения, преподавать которые может только истинный мастер, приводят ученика к глубочайшему переживанию сострадания и слияния с миром. Из этих двенадцати основ выросло много других учений; а следующая часть науки называется гоци дзонга. Центром всех учений является принцип энергии мысли, существующей в нас и в окружающем мире, и идея возможности великих перемен, творчества и исцеления, даруемых нам этой энергией.

Когда мне исполнилось двадцать семь, мое обучение у Ургьена закончилось. Он дал мне все, что считал нужным дать, и вскоре после этого умер. Я был глубоко опечален этой потерей и выполнил все ритуалы, необходимые при смерти настоящего мастера, — в особом священном месте, высоко на склоне горы Пиханга в Новой Зеландии.

Когда все ритуалы и молитвы были завершены (они продолжались сорок девять дней), я чувствовал себя ужасно одиноким, — пока не увидел Джамму, Любящую Мать, танцующую передо мной. Это одно из величайших женских божеств традиции Бон — богиня сострадания; она устраняет все виды препятствий и может вести человека к глубочайшим уровням умственного развития. Когда я смотрел на нее, все, чему учил меня Ургьен, всплыло в моем уме, придав мне сил и напомнив о том, что я теперь стал нгагпа.