Тал Бен-Шахар «Научиться быть счастливым»

4. Всеобщий эквивалент

То, что позади нас, и то, что впереди нас, — ничто в сравнении с тем, что внутри нас.

Ралф Уолдо Эмерсон

Марва Коллинз [38] была школьным учителем в старом районе города Чикаго — в том самом месте, где господствовали преступность и наркомания, зато надежда и оптимизм были в жутком дефиците. Район переживал серьезные проблемы, и большинство учителей не верили, что их ученики сумеют вырваться из тисков нищеты и отчаяния, которые здесь переходили из поколения в поколение.

В 1975 году Коллинз основала для соседских детей Вестсайдскую подготовительную школу; многие из этих ребятишек были исключены из других школ за плохое поведение или из-за их неспособности — по той или иной причине — интегрироваться в школьную систему. Вестсайдская подготовительная школа была их последним шансом — иначе они бы точно оказались на улице.

И вдруг оказалось, что в Вестсайдской школе те самые дети, на которых когда-то навесили ярлык «необучаемых», к четвертому классу научились читать Шекспира, Эмерсона и Евринида. Дети, которые были когда-то списаны со счетов как неисправимые неудачники, в конце концов поступили в колледжи и университеты. Ученики Коллинз усвоили ее взгляд на вещи — ее уверенность в том, что у каждого ученика есть достаточный потенциал для успеха. У них все больше крепла уверенность в собственных силах, и им все проще становилось вообразить себе перспективное и обнадеживающее будущее.

Коллинз организовала школу, почти не имея денег, поначалу в качестве школьного класса она использовала свой собственный дом. На протяжении последующих двадцати лет она продолжала бороться с нуждой, и школа частенько была на грани закрытия. Сегодня школы Марвы Коллинз есть в нескольких штатах; педагоги со всех континентов приезжают в Чикаго, чтобы с ней познакомиться, изучить ее методы и получить заряд вдохновения.

Опыт Коллинз помогает понять, что происходит в нашей жизни, как только мы осознаем, что счастье и есть конечная цель всех наших усилий. Как говорит сама Коллинз, «общаясь с людьми, которые руководят корпорациями с многомиллиардным бюджетом и накопили несметные богатства», она вновь и вновь задает себе вопрос, почему ей так хочется быть учительницей. И ответ находится очень быстро, как только Коллинз вспоминает об одной из своих учениц:

«Тиффани считалась аутичным ребенком; она не умела говорить, и специалисты в один голос утверждали, что эта девочка не способна любить и к тому же необучаема. Но в один прекрасный день, после нескольких лет терпения, упорства, молитв и любви, Тиффани произнесла первые слова, обращенные ко мне: „Я люблю вас, миссис Оллинз“. Согласную „к“ она потеряла, но слезы, которые ручьем потекли у меня из глаз вместе с признанием Тиффани, сделали меня самой богатой женщиной в мире. И сегодня, когда я вижу, как Тиффани пишет цифры, понемногу начинает читать отдельные слова, разговаривает, а больше всего — когда я вижу это невероятное ликование в ее глазах, которые словно бы говорят: „И меня тоже любят! И я тоже могу учиться!“ — для меня это дороже всего золота Форт-Нокса».

А вот что пишет Коллинз о другом ученике, чья жизнь благодаря учебе в Вестсайдской подготовительной школе изменилась до неузнаваемости: «Я не спала ночами, размышляя о том, как свести концы с концами в нашей школе ради того, чтобы увидеть в его глазах сияние, которое в один прекрасный день озарит весь мир».

Марва Коллинз наверняка могла бы заработать целое состояние. Она могла бы избежать волнений из-за того, что школу вот-вот закроют и что ей нужно было каким-то образом сводить концы с концами. В 1980-е годы ей предлагали пост государственного секретаря по образованию в администрациях Рейгана и Буша, и она могла запросто принять это предложение вместе со всеми причитавшимися ей почестями и престижем. Но Коллинз любила работу учителя и считала, что ее место в школьном классе.

Учительство придало ее жизни смысл, которого, как она полагала, никакая другая профессия ей дать не могла; работа с детьми приносила ей эмоциональное Удовлетворение, которого нельзя было купить ни за какие деньги. Она чувствовала себя «самой богатой женщиной в мире», и учительские радости и печали были ей стократ дороже «всего золота Форт-Нокса», потому что универсальным мерилом является не золото и не престиж, а счастье.

Что для вас дороже всего золота Форт-Нокса?